Ульяна
Скифова.

Моё знакомство с искусством началось задолго до того, как появилась первая картина. Ещё в детстве я была чрезвычайно творческим ребёнком: училась на отлично, занималась хореографией и классическим балетом, где была солисткой. В какой-то момент за мной даже приехал хореограф одного из именитых ленинградских училищ, чтобы забрать меня для дальнейшего обучения, однако мама не решилась отпустить меня в Ленинград, поскольку не видела для своей дочери будущего в профессии балерины. Тогда эта дорога для меня закрылась, но, как оказалось впоследствии, от искусства уйти было невозможно.

Я получила три высших образования, ни одно из которых напрямую не было связано с живописью, однако всё равно вернулась туда, куда когда-то стремилась моя душа, — к творчеству.

Когда мне было девятнадцать лет, астролог сказала, что однажды я буду заниматься самыми разными видами творчества, через них украшать мир и реализовывать свою миссию на Земле. В тот момент эти слова показались мне слишком далёкими от реальности, однако уже спустя год я сама начала изучать астрологию, а со временем она стала моей профессией. Более двадцати лет я работаю как профессиональный астролог, исследуя те символические коды, через которые можно увидеть способности, таланты и возможные направления человеческой судьбы.

Когда-то, рассматривая собственную натальную карту, я увидела в ней целое созвездие творческих возможностей: литературных, поэтических, живописных, музыкальных. Они не раскрылись одновременно — каждый талант словно ждал своего времени, постепенно становясь частью моей жизни.

В 2010 году я написала свою первую картину — «Перо». Именно она стала точкой отсчёта моего пути в изобразительном искусстве. Уже через три года, в 2013-м, в Санкт-Петербурге я стала лауреатом Всероссийской премии «Петрополь». Позже у меня появилась собственная галерея в Санкт-Петербурге, были выставки, телевизионные программы, интервью, а обо мне был снят фильм «Аделаида. Художник Ульяна Скифова, как восходящая звезда русского авангарда».

Парадокс заключался в том, что даже тогда я ещё не воспринимала себя как профессионального художника.

У меня не было академического художественного образования, более того, я не заканчивала даже классической школы живописи, поэтому долгое время во мне жил тот самый синдром самозванца, который заставляет человека сомневаться в праве на собственный талант. Мне казалось, что признать масштаб своего дара — значит проявить гордыню, назвать собственный стиль значительным — проявить самонадеянность. Однако люди искусства, эксперты и мастера гораздо раньше меня самой увидели то внутреннее ядро, которое впоследствии пришлось открыть и признать уже мне.

Одним из таких знаков стала выставка на Кипре, после которой моя картина «Голубой букет» была выбрана дочерью президента Кипра для собственного дома. Она разместила её в рояльном зале, где работа находится и сегодня. Для меня это стало не просто фактом признания, а символическим подтверждением того, что искусство способно быть услышанным совершенно разными людьми, даже когда его язык находится за пределами привычного, обывательского восприятия.

Постепенно начал формироваться мой собственный художественный мир.

Я писала небольшие полотна и масштабные работы, обращалась к монументальной живописи, экспериментировала с пространством и стала вводить в картины элементы, которые впоследствии превратились в узнаваемую часть моего художественного языка: пространственные сети, геометрию, сферы, сверкающие частицы, цветы и сложные многомерные структуры.

Особое место в моём творчестве занимают цветы, однако это не всегда цветы земной природы. Иногда они существуют словно на границе двух миров — знакомого нам и воображаемого, земного и космического. Они возникают как формы, которые могли бы существовать где-то за пределами привычной реальности, а затем обретают материальность на холсте.

Наверное, поэтому мне всегда было тесно внутри одного определения — «художник».

Я пишу стихи, поэмы, музыку и песни, сама их исполняю, создаю сценарии для спектаклей, участвую в креативных театральных постановках, работаю с пространством и дизайном, исследую психологию, историю искусства и судьбы творческих людей. Мои работы выставлялись в том числе в Московской городской думе, а сегодня я создаю и готовлю новые авторские проекты, в которых разные направления искусства всё чаще начинают соединяться между собой.

При этом живопись занимает в моей жизни особое место. Даже символически, в моей натальной карте, именно художественное направление связано с самой высокой точкой гороскопа, словно изначально обозначая ту вершину, к которой мне однажды предстояло прийти.

Я космополит, философ и профессиональный астролог. Астрология для меня никогда не была просто увлечением или попыткой предсказать будущее — она стала своеобразным компасом, который помог мне самой и многим людям увидеть направление движения, понять свои возможности и услышать то, что прежде оставалось неосознанным.

Из этого интереса к человеку постепенно родилось ещё одно направление моих исследований — психология души и сознания. Я изучаю традиционные и нетрадиционные психологические подходы, историю, искусство, судьбы людей прошлого и настоящего, особенно людей творческих, пытаясь понять, откуда возникает талант, каким образом сознание создаёт новую реальность и почему некоторые произведения способны воздействовать на человека гораздо глубже, чем можно объяснить только формой, цветом или техникой.

Мне близко многомерное восприятие жизни, идея высоких энергий и тонких взаимосвязей между человеком, пространством и миром, однако для меня не существует однажды найденной окончательной истины. Я продолжаю изучать жизнь, наблюдать, исследовать и меняться вместе с ней.

Именно поэтому меняется и моя живопись.

Её невозможно заключить в единственную стилистику. Моё творчество существует циклами: в какой-то период появляются глубокие, почти мистические тёмные полотна, затем неожиданно возвращаются яркие краски, каллиграфические линии, лёгкость, ирония или почти детская непосредственность. Сегодня мне может быть близка сложная космическая структура, завтра — цветок, послезавтра — совершенно иная форма.

В этом вся я.

Я не знаю, какой будет моя живопись через год или через пять лет, и именно в этом для меня заключается настоящий интерес творчества. Если художник продолжает жить, чувствовать и познавать, его искусство не может навсегда оставаться прежним.

В какой-то момент живопись и поэзия в моём мире окончательно соединились. Иногда мне кажется, что картины сами начинают рассказывать мне свои истории. Так произошло с работой «Цветок», которая однажды словно продиктовала мне стихотворение. Впоследствии оно стало одним из произведений, которые я особенно часто читаю на мероприятиях, и своеобразной визитной карточкой моего поэтического языка.

Сегодня я счастлива быть именно такой — не помещающейся в единственную профессию, жанр или определение.

Поэтому мне сложно назвать себя художником только в классическом значении этого слова.

Я художник холста и пространства. Художник слова. Художник мысли. Художник звука. И, наверное, самое главное — художник собственной жизни.

Потому что саму жизнь я тоже воспринимаю как бесконечный холст, на котором можно снова и снова создавать новые формы, менять краски, соединять несовместимое, разрушать однажды найденные границы и никогда заранее не знать, каким окажется следующий мазок.